В праве под сроком понимается промежуток времени, в течение которого может (или должно) быть совершено юридически значимое действие. В зависимости от характера действий выделяют сроки процессуальные и регулятивные, поскольку действия представляют содержание отношений, урегулированных нормами двух подсистем российского права - процессуального и материального. Данные подсистемы не являются изолированными друг от друга в процессе реализации права (См.,н-р: Мурадьян Э.М. «Цивилистика: право и процесс (синхронность правил)/ СПС КонсультантПлюс//Комментарии законодательства). В механизме правового регулирования прослеживается развитие формы и содержания правоотношений. При этом в юридической науке в качестве самостоятельного объекта исследования получили свое признание и охранительные правоотношения, в содержание которых входят действия по защите субъективных (регулятивных) прав и законных интересов, что, в свою очередь, влечет признание существования особых сроков - сроков защиты.

Норма, содержащаяся в части 4 статьи 198 АПК РФ, в практике арбитражных судов получила неоднозначную оценку в силу неопределенности природы указанного в ней срока. Включение этой нормы в процессуальное законодательство не является бесспорным доказательством того, что эта норма процессуальная. Однако, попытка определить отраслевую принадлежность данной нормы как нормы материального права не будет успешной, поскольку деятельность публичной власти по предмету регулирования отличается большим многообразием. В теоретическом осмыслении нуждаются вопросы: является ли указанный срок процессуальным или материальным? Когда может (или должно) быть заявлено ходатайство о восстановлении пропущенного срока? Каковы последствия истечения трехмесячного срока для обжалования? Приведем несколько примеров из судебной практики (1), подтверждающих значимость поставленных вопросов.

При рассмотрении заявления об оспаривании ненормативного акта суд установил, что трехмесячный срок истек, ходатайства о восстановлении пропущенного срока заявление не содержит, суд выносит определение о возвращении заявления на основании части 2 статьи 115 АПК (н-р: ФАС Волго-Вятского округа от 30.09.04 дело № А29-4896/2004а).

ФАС Северо-Западного округа в Постановлении от 05.08.04 г. по делу № А56-43975/03 указывает на необходимость закрепления с учетом положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод иного подхода к разрешению данной ситуации: обязательность ходатайства о восстановлении пропущенного срока при подаче заявления нельзя признать однозначно определенной исходя из буквального толкования части 4 статьи 198 АПК РФ. Учитывая неопределенность правовой природы этого срока, арбитражному суду не следует рассматривать это обстоятельство как препятствие для восстановления срока, если он был пропущен по уважительной причине.

Позиция ФАС Московского округа от 17.09.04 по делу № КА-А40/7190-04: при наличии факта возбуждения производства по делу спор должен быть рассмотрен по существу. Вероятно, речь идет о том, что, если суд на стадии принятия заявления не счел, что пропущен процессуальный срок, принял при отсутствии ходатайства о его восстановлении заявление к рассмотрению, то этот срок становится материальным и возврат заявления на основании статьи 115 АПК РФ в ходе производства невозможен. Возврат по данному основанию допустим только на стадии принятия заявления.

Данная позиция тяготеет к практике прекращения производства по делу по пункту 1 части 1 статьи 150 АПК РФ. В случаях, когда при подаче заявления одновременно подается ходатайство о восстановлении пропущенного срока, суд принимает заявление к производству, поскольку ходатайство как процессуальное действие подлежит оценке в судебном заседании. При отсутствии оснований удовлетворения ходатайства суд констатирует - дело не подлежит рассмотрению в суде в силу чего производство должно быть прекращено.

Однако, и у этой позиции есть противники. Р.М.Курмаев полагает, что практика применения пункта 1 части 1 статьи 150 АПК РФ при прекращении производства по делу в связи с истечением срока на обжалование порочна, поскольку основана на расширительном толковании указанного пункта. «Законодатель, по нашему мнению, имел ввиду невозможность рассмотрения дела в арбитражном суде в связи с неподведомственностью дела арбитражному суду или в связи с отсутствием процессуальной правоспособности у лица, участвующего в деле» (2). Указывая, что срок на обжалование, предусмотренный частью 4 статьи 198 АПК РФ - это срок защиты, автор проводит параллель с институтом исковой давности и делает вывод о том, что сходная правовая природа этих сроков должна влечь и сходные правовые последствия. В целом, разделяя позицию автора о том, что срок на обжалование и срок исковой давности являются разновидностями срока на защиту, истечение которого должно влечь единые по своей сути последствия, полагаю, что неприятие этой позиции для большинства является данью исследовательской традиции. Быть может, пришло время собирать камни. И срок исковой давности, и срок обжалования, и срок обращения за защитой в суд, претензионный срок в рамках порядка обязательного досудебного урегулирования спора должны быть раскрыты в аспекте единого родового понятия - срока защиты.

Истечение исковой давности, о котором заявлено стороной спора, само по себе составляет основание для принятия судебного решения об отказе в иске (ч. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Констатация судом отсутствия правовой возможности принудительного осуществления нарушенного субъективного права должна влечь по смыслу статьи 8 ГК РФ отказ в признании субъективного права (н-р: Агарков М.М., Гурвич М.А. считали, что погашается не только право на иск, но и само субъективное право). Противники этой позиции указывают на то, что «задавненные» субъективные гражданские права признаются законом и охраняются постольку, поскольку остаются содержанием правоотношений (п. 1 ст. 308, ст. 206, 1109 ГК РФ).

Так каковы же все-таки юридические последствия истечения исковой давности? В любом учебнике по гражданскому праву дается следующий ответ: с истечением исковой давности погашается право на иск в материальном смысле. Это отождествляется с утратой самого субъективного права, что влечет отказ в удовлетворении заявленного требования как неосновательного. Однако, следует ли понимать положение ч. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ как основание прекращения (непризнания) субъективного права истца? Отказ в иске по смыслу ст. 195 ГК РФ свидетельствует об отказе в защите нарушенного права. Иск - это средство защиты, а не способ принудительного осуществления нарушенного права. Истечение срока парализует средство защиты, но не притязание. Данное притязание по смыслу ст. 206 ГК РФ свидетельствует о наличии у должника или иного лица юридической обязанности, противостоящей притязанию (речь идет именно об исполнении обязанности). Именно это позволяет суду при отсутствии заявления об истечении срока исковой давности рассмотреть спор по существу - в рамках заявленного предмета и оснований искового требования. Иск как притязание к ответчику и одновременно требование к суду, позволяет выделить право на иск в процессуальном смысле. Полагаю, что при истечении срока исковой давности погашается право на иск именно в процессуальном смысле как следствие утраты права на защиту. Однако, констатировать данный факт суд вправе только по заявлению ответчика, выдвигающего данное процессуальное возражение против иска в судебном заседании до вынесения судом решения. Отказ ответчика от этого процессуального действия может иметь цель достижения материально-правового эффекта рассмотрения спора по существу - констатации судом факта отсутствия нарушения субъективного права истца.

Решение - это судебный акт, которым завершается рассмотрение дела по существу, что по смыслу ст. 8 ГК РФ рассматривается как основание для возникновения, изменения или прекращения субъективных гражданских прав и обязанностей. Но решение об отказе в иске (указание на непригодность этого средства принуждения) ничего в материально-правом смысле не меняет. Констатация факта утраты права на получение защиты (право на иск в материальном смысле) в связи с истечением исковой давности влечет утрату права требовать судебного разбирательства (право на иск в процессуальном смысле), т.е. истечение исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом акта об отказе в иске по процессуальным основаниям. Используя терминологию Е.В.Васьковского, при отсутствии абсолютных предположений процесса «суд по собственному почину или по указанию тяжущихся должен принять необходимые меры» (3). А это значит, что должно быть прекращено начатое производство по делу без реализации процессуальных прав и обязанностей и без установления материально-правовых последствий. Процессуальным документом в этом случае выступает определение суда. Основанием прекращения производства по делу является то, что дело не подлежит рассмотрению в суде. Указанный пункт, как справедливо заметил Р.М.Курмаев, применяется и в связи с отсутствием процессуальной правоспособности у лица, участвующего в деле. В соответствии со статьей 43 АПК РФ процессуальная правоспособность признается в равной мере за всеми организациями и гражданами, обладающими согласно федеральному закону правом на судебную защиту в арбитражном суде своих прав и законных интересов. Истечение исковой давности, о котором заявлено стороной спора, свидетельствует об утрате права на судебную защиту субъективного гражданского права, которое признается в содержании материальной правоспособности и не исчезает с истечением исковой давности. В состоянии неправоспособности оказывается только право на защиту.

Е.В.Васьковский отмечал, что «процессуальная правоспособность - одно из проявлений гражданской правоспособности, именно отражение ее в процессе… каждый может быть стороной в процессе в пределах своей гражданской правоспособности…» (3). В теории процессуального права ограничение процессуальной правоспособности по отношению к гражданской связывают с полномочиями судов по рассмотрению гражданских дел. Вывод о том, что субъекты гражданских прав обладают процессуальной правоспособностью только по тем гражданским делам, которые подведомственны судам, не вызывает сомнений, однако не раскрывает связи между процессуальной и гражданской правоспособностью, которая, в большинстве случаев, просто постулируется.

Возвращаясь к содержанию статьи 43 АПК РФ, мы видим, что процессуальная правоспособность признается за субъектами гражданского права, обладающими правом на защиту. Последнее входит в содержание гражданской правоспособности, но не в качестве элемента субъективного права, а как динамическая составляющая гражданской правоспособности, как секундарное право субъекта. В.А.Белов отмечает, что «…реализация возможностей, составляющих содержание правоспособности, влечет не только возникновение субъективных прав, но и трансформацию самой правоспособности. С превращением возможности иметь права вообще в реальность, содержание правоспособности пополняется возможностями приобретать, иметь, осуществлять и распоряжаться конкретным субъективным правом на конкретный объект» (4). За обладателем конкретного субъективного права признается способность защищать его в случае посягательства со стороны третьих лиц. Эта возможность не абстрактная, она конкретизируется содержанием нарушенного субъективного права, являющегося объектом права на защиту, и потому относится к секундарным правам. Секундарному праву не противостоит чья-либо обязанность, данное право обеспечивается законодательно закрепленным принципом нерушимости гражданской правоспособности. При этом следует учесть, что в соответствии с п. 1 ст. 22 ГК РФ правоспособность как юридическая категория не характеризуется абсолютной неприкосновенностью. С учетом положений ст. 11 ГК РФ при обращении к судебной форме защиты субъект гражданского права признается способным требовать защиты в пределах срока исковой давности. Требование о защите, предъявленное по истечении данного срока, позволяет говорить о состоянии неправоспособности, которое В.А.Белов определяет как «юридическое состояние определенного лица, характеризующееся отсутствием в его правоспособности возможностей, составляющих содержание определенных секундарных прав» (4). Осуществление этих действий в состоянии неправоспособности является юридически не должным (юридически не признаваемым), и потому может последовать отказ в рассмотрении судом заявленного требования, поскольку за лицом, вышедшим за пределы своей гражданской правоспособности, не может быть признана процессуальная правоспособность. Таким образом, процессуальная правоспособность в отличие от гражданской имеет важное отличие - возникает с момента возникновения секундарного права на защиту и неразрывно связана с последним.

Обобщая, следует отметить, что утрата процессуальной правоспособности лицом, участвующим в деле, и будет являться основанием прекращения производства по делу. И данная позиция основана не на расширительном, а системном толковании норм, и применима к любому случаю истечения срока на защиту, т.е. утраты права требовать судебного разбирательства в силу отпадения права на получение принудительной защиты признаваемого с материально-правовой позиции субъективного права или законного интереса. При этом отраслевая принадлежность защищаемого права или законного интереса значения не имеет, поскольку спор не может быть рассмотрен по существу.

Поскольку истечение срока на защиту (в т.ч. предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ), т.е. утрата права требовать судебного разбирательства в силу отпадения права на получение принудительной защиты признаваемого с материально-правовой позиции субъективного права или законного интереса является основанием прекращения производства по делу, то неизбежно возникают вопросы - чем и как должен руководствоваться суд?

Может быть, следует согласиться, что предназначение предварительного заседания - это оценка подготовленности к процессу не только сторон, но и самого суда. Это позволило бы избежать бессмысленной траты времени при пропущенных сроках на обращение в суд или исковой давности, когда суд вынужден для вынесения решения рассматривать в полном объеме и вопросы, связанные с пропуском срока, и вопросы, связанные с наличием самого права, исследуя все доказательства (5). Хотелось бы заметить, что суд в этой ситуации должен быть освобожден от необходимости совершать бессмысленные действия, причем именно по процессуальным основаниям - утраты процессуальной правоспособности лица, участвовавшего в деле. Если по заявлению, поданному в суд на основании ст. 198 АПК РФ по истечении срока на обжалование, арбитражный суд должен вынести решение, то оно должно отвечать требованиям ст. 201 АПК РФ, включая оценку законности (незаконности) оспариваемого акта и тех прав и законных интересов заявителя, которые этим актом нарушены (не нарушены), а не констатировать факт отсутствия права на защиту, поскольку истек срок существования этого права.

Факт истечения срока на защиту должен быть установлен судом. Поэтому при подаче «просроченного» заявления, суд не вправе возвратить заявление на основании ч.2 ст. 115 АПК РФ: срок для защиты не является процессуальным сроком. Кроме того, подлежит исследованию обстоятельство, указанное в ч. 4 ст. 198 АПК РФ: трехмесячный срок начинает течь не с момента вынесения акта или совершения действия должностным лицом, а с момента когда заявителю стало известно о нарушении оспариваемым актом его прав и законных интересов. Кроме того, принятие заявления к производству наделяет заявителя процессуальными правами, включая право на подачу ходатайства о восстановлении пропущенного по уважительным причинам срока на обжалование. При этом, если заявитель по своей инициативе не ходатайствует о восстановлении пропущенного срока на защиту, то этот вопрос в соответствии с п.6 ч. 1 ст. 135 АПК РФ должен инициировать судья. Это специфика публично-властных отношений, лежащих в основе спора, в отличие от порядка применения исковой давности по частно-правовым отношениям, где суд лишен инициативы в применении срока исковой давности. При этом критерий уважительности причин пропуска в отношении граждан-заявителей уже сформулирован применительно к исковой давности - причины, связанные с личностью заявителя, а в отношении организаций-заявителей должны быть учтены причины пропуска, связанные с действиями по урегулированию спора во внесудебном порядке путем обращения к компетентным органам.

Различие в продолжительности и механизме применения двух видов срока на защиту связано с разницей в степени интенсивности воздействия на публично-правовой порядок. По инструментальному воздействию властные акты шире и глубже воздействуют на сталкивающиеся интересы неопределенного круга лиц, чем акты частно-правового порядка. Социальной сущностью сроков на защиту является наличие возможности (не утраченной во времени) восстановления справедливого правопорядка, а не сохранение доказательств, как это часто объясняется применительно к сроку исковой давности. Показательна в этом плане трансформация определения значения исковой давности, прослеживаемая по учебникам, подготовленным авторским коллективом кафедры гражданского права юридического факультета МГУ. В издании 1993 года на странице 193 можно прочитать, что «институт исковой давности призван содействовать устранению неустойчивости, неопределенности в отношениях между участниками гражданского оборота…С истечением длительного срока нередко бывает трудно собрать доказательства по делу…», а в издании 1998 года - к отмеченным чертам добавлен вывод: «таким образом, установление исковой давности, побуждая сторону к обращению в суд за защитой своего права, одновременно служит и интересам другой стороны, и интересам правопорядка в целом» (с.с. 468-469). Сроку для защиты частного права присуще значение любого права на защиту - поддержание правопорядка. В силу этого не стоит пугаться неких аналогий (по социальной сущности) между сроком существования права на защиту при оспаривании публично-правовых актов и исковой давностью с учетом различий в механизме применения. Это позволит сформировать унифицированный подход к пониманию разных видов срока на защиту нарушенных прав и законных интересов и будет способствовать формированию единообразной судебной практики.

Использованная литература:

(1) - СПС КонсультантПлюс/Судебная практика

(2) - Курмаев Р.М. Последствия пропуска срока обжалования ненормативных актов органов государственной власти// «Налоговед», № 7, 2004

(3) - Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. - М.: Издательство «Зерцало», 2003. - с. 228; с.с. 160-161

(4) - Белов В.А. Гражданское право: Общая часть: Учебник. - М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2002. с.с. 535-536; с.555

(5) - Стенограмма ответов Зам.председателя ВС РФ Жуйкова В.М / Информационный бюллетень Управления Судебного департамента при ВС РФ в Кировской области, № 3(13), 2003